Зона 51 - Патрик О`Лири

– Очевидно.

– Тебя все называют Бесенок Бларни.

– А как называют вас, сэр?

Подразумеваемое оскорбление зависло в воздухе, пока президент не сказал:

– Как я понимаю, ты консультировался с другими президентами.

– Это они консультировались со мной. Большинство, но не все.

– Кто отказался?

– Рейган. И папа Буш.

Президент довольно кивнул. Отметил, что осмелился на то, на что не пошла пара предшественников.

– Они называли причину?

– Нэнси сказала, ей запретил ее астролог.

Президент кивнул еще значительней, словно этот факт заслуживал дополнительных размышлений и он припасет его на потом, хотя на самом деле ему было плевать.

– Еще, как я понимаю, – он оглянулся через плечо на человека с мячиком, – мы тебе многим обязаны. За годы ты немало помог стране. В плане обороны.

– Это правда.

– Говорят, ты помог нам со стелс-истребителями. Но, если честно, я разницы не вижу.

Президент окинул взглядом людей за своей спиной. Через секунду все громко рассмеялись. Довольный, он повернулся обратно к Маленькому Белому Человечку.

– Как по-твоему, в чем твой главный вклад? Величайшее достижение?

Маленький Белый Человечек ответил без раздумий.

– За мой срок эту планету не уничтожили.

– А это всё ты?

Маленький Белый Человечек посмотрел на Человека в Синем Костюме.

– Я помогал.

Наконец президент заметил, что к нему относятся не с тем почтением, которого он ожидал от всех, кроме лучшего друга. Он сделал шаг назад и оглядел отель.

– Замечательная работа. Мне ли не знать. Я их строю. И большие. Дорогие, величественные. По всему миру. И знаешь, что я узнал? Дьявол в деталях. Семь раз отмерь, один – отрежь. Угадаешь с деталями – получишь качество. Золотой лист. Египетские простыни. Медный трубопровод. Итальянский мрамор. Детали. – Он начал обходить комнату по широкому кругу, будто исполнял монолог на круглой сцене. – Понимаешь, я говорю, что думаю. Спроси любого, кто за меня голосовал. Я рублю правду-матку. Люблю правдивые ответы. Но… – И тут он скривился, будто съел что-то кислое, – …когда я говорю о тебе… все вдруг поджимают хвосты. Начинают говорить, как интеллектуалы. Расплывчато. Ни о чем. Без деталей. Я не могу уловить, чем ты тут занимаешься, дружок. «Высокие технологии, – отвечают мне. – Очень сложно». Но – без деталей. И вот я думаю: пора прекратить слушать экспертов и узнать ответ из первых уст. – Президент бросил взгляд через плечо на отряд, следовавший за ним всюду. – Ты – первый. У тебя есть уста. – Он сделал приглашающий жест. – Вот ими и скажи.

Пятеро охранников рассмеялись. Согнулись от смеха. Кое-кто даже упал на колено.

Президент наслаждался мгновением.

Когда он повернулся обратно, обнаружил, что Маленький Белый Человечек и Человек в Синем Костюме сидят в позе лотоса у самой вращающейся двери, которая все свистела и свистела при вращении. Он удивился, как это она не устает.

Еще он обнаружил, что сидит на полу.

Потом нахмурился и посмотрел на свою охрану. Все лежали в разных позах на длинном красном марокканском ковре, ведущем к двери.

И все спали.

Маленький Белый Человечек держал на коленях футбольный мяч. Человек в Синем Костюме держал открытый чемодан. С его черной кожаной ручки свисали наручники.

Актив аккуратно разглядывал мяч, будто это яйцо Фаберже.

– Так скажите, сэр.

– Хм-м-м? – отозвался президент.

– Код.

– А, – ответил президент. – Знаете, это большая тайна.

– Я знаю. Какой код?

Президент назвал цифры.

– Замечательно, – сказал Маленький Белый Человечек. – А теперь. Если вы не против. – Он раскрыл клавиатуру внутри яйца. – Скажите… Настоящий Код.

Лицо президента претерпело то, что можно назвать только танцем. Пантомимой, если угодно. В нее входили измученные позы удивления и скептицизма, пожатия плечами; потом стали сменяться немой рев, надутые губы, оргазмическое облегчение, скользнувшее в гнев; сжатые зубы расслабились и одобрительно вытянулись губы, и все закончилось гримасой заслуженного измождения. Наконец президент признался:

– Это тайна еще больше.

– Я понимаю, – сказал Маленький Белый Человечек.

– Мне придется позвонить дочери.

Человек в Синем Костюме протянул мобильный. Потом повернулся к Маленькому Белому Человечку и сказал:

– Все. Это мой последний. Не хочу иметь ничего общего с такими уродами.

– Держи себя в руках, Брат.

– Я тебе говорю – хватит с меня.

– Мы вместе. До конца.

– Ладно. Но это последний белый, с которым я играю в яйцо.

Президент уже умирал с голода, когда его встретили ужином на борту Номер Один. Он сделал долгий глоток диетической «Колы», открыл бумажную коробку и ухватился за «Биг Мак» обеими руками.

– Чарли? – сказал он с набитым ртом человеку с мячом, сидевшему через проход. – Что случилось? Ты какой-то бледный.

– Я Питер, сэр.

Старые друзья – 2018

Да, такая история, с пятого на десятое, как заведено с воспоминаниями. Простите уж. Сами знаете, то думаешь о сексе, а то уже вспоминаешь, как бросил желтый фрисби через университетский двор своему лучшему другу. И как его ловит пара ушлепков-первокурсников и начинает издеваться над Купом, который им улыбается и отвечает, и видно, как они нахохлились, воинственно выставив подбородки, а он высится над ними и все говорит, говорит, потом один смеется, потом все смеются, и потом они отдают желтый фрисби и уходят с рюкзаками, и один кричит еще напоследок: «До встречи, бро!» Не знаю, как у него получается. Куп с улыбкой поворачивается ко мне – и та пропадает так быстро, что я замечаю смерть в его ледяных карих глазах. Я знаю, что эти пацаны легко отделались. Вау, а вот и фрисби поднимается вверх, застывает в стазисе, планирует мне прямо в розовые руки.

В общем, мы отправились в путешествие, повидали всякого. Но одно происшествие в Миссури напугало меня до жути.

Тут нужно заранее сказать, какой я параноик рядом с копами. Я часто пересекаю канадскую границу, отвечаю на вопросы пограничников, и они регулярно отрывают розовый листок, пришлепывают мне под дворник на лобовуху и отправляют встать у желтых линий для досмотра. Каждый второй раз, как я езжу в Канаду. И неважно, через туннель от Детройта в Виндзор, через мост Амбассадор или через мост Блю-Уотер в Порт-Гуроне. Почти каждый раз останавливают и досматривают. Я всегда вежливо и почтительно слушаюсь и молчу, пока не спросят. Но что бы я ни делал, меня останавливают. Один раз они достали все, что было у нас с Купом, на длинный стол, – даже промокшие спальники. И пришлось заново укладывать весь наш багаж и походное снаряжение. Однажды меня вызвали к старшему инспектору, который задал мне один вопрос: «Вы там не плавали голышом?» Не-е, конечно нет. Наконец я